Неточные совпадения
Но на самом-то деле эти два несчастья, то есть зловещее письмо старосты и переезд на
новую квартиру, перестали тревожить Обломова и поступали уже только в ряд беспокойных
воспоминаний.
Со смертью матери окончилась для меня счастливая пора детства и началась
новая эпоха — эпоха отрочества; но так как
воспоминания о Наталье Савишне, которую я больше не видал и которая имела такое сильное и благое влияние на мое направление и развитие чувствительности, принадлежат к первой эпохе, скажу еще несколько слов о ней и ее смерти.
Это повторение слов удерживало возникновение
новых образов и
воспоминаний, которые, он чувствовал, толпились в его голове.
Оставшись одна, Долли помолилась Богу и легла в постель. Ей всею душой было жалко Анну в то время, как она говорила с ней; но теперь она не могла себя заставить думать о ней.
Воспоминания о доме и детях с особенною,
новою для нее прелестью, в каком-то
новом сиянии возникали в ее воображении. Этот ее мир показался ей теперь так дорог и мил, что она ни за что не хотела вне его провести лишний день и решила, что завтра непременно уедет.
Степан Аркадьич покраснел при упоминании о Болгаринове, потому что он в этот же день утром был у Еврея Болгаринова, и визит этот оставил в нем неприятное
воспоминание. Степан Аркадьич твердо знал, что дело, которому он хотел служить, было
новое, живое и честное дело; но нынче утром, когда Болгаринов, очевидно, нарочно заставил его два часа дожидаться с другими просителями в приемной, ему вдруг стало неловко.
Мысли были
новые, чужие и очень тревожили, а отбросить их — не было силы. Звон посуды, смех, голоса наполняли Самгина гулом, как пустую комнату, гул этот плавал сверху его размышлений и не мешал им, а хотелось, чтобы что-то погасило их. Сближались и угнетали
воспоминания, все более неприязненные людям. Вот — Варавка, для которого все люди — только рабочая сила, вот гладенький, чистенький Радеев говорит ласково...
Но в Выборг он вернулся несколько утомленный обилием
новых впечатлений и настроенный, как чиновник, которому необходимо снова отдать себя службе, надоевшей ему. Встреча с братом, не возбуждая интереса, угрожала длиннейшей беседой о политике, жалобными рассказами о жизни ссыльных,
воспоминаниями об отце, а о нем Дмитрий, конечно, ничего не скажет лучше, чем сказала Айно.
Между тем
новый градоначальник оказался молчалив и угрюм. Он прискакал в Глупов, как говорится, во все лопатки (время было такое, что нельзя было терять ни одной минуты) и едва вломился в пределы городского выгона, как тут же, на самой границе, пересек уйму ямщиков. Но даже и это обстоятельство не охладило восторгов обывателей, потому что умы еще были полны
воспоминаниями о недавних победах над турками, и все надеялись, что
новый градоначальник во второй раз возьмет приступом крепость Хотин.
Вспоминая тех, разве можно быть счастливым в полноте, как прежде, с
новыми, как бы
новые ни были ему милы?» Но можно, можно: старое горе великою тайной жизни человеческой переходит постепенно в тихую умиленную радость; вместо юной кипучей крови наступает кроткая ясная старость: благословляю восход солнца ежедневный, и сердце мое по-прежнему поет ему, но уже более люблю закат его, длинные косые лучи его, а с ними тихие, кроткие, умиленные
воспоминания, милые образы изо всей долгой и благословенной жизни — а надо всем-то правда Божия, умиляющая, примиряющая, всепрощающая!
Тут понравилась ему одна прекрасная и благоразумная девица, и он вскорости женился на ней, мечтая, что женитьбой прогонит уединенную тоску свою, а вступив на
новую дорогу и исполняя ревностно долг свой относительно жены и детей, удалится от старых
воспоминаний вовсе.
Но Илюша, уже слышавший и знавший еще за три дня, что ему подарят маленькую собачку, и не простую, а настоящую меделянскую (что, конечно, было ужасно важно), хотя и показывал из тонкого и деликатного чувства, что рад подарку, но все, и отец и мальчики, ясно увидели, что
новая собачка, может быть, только еще сильнее шевельнула в его сердечке
воспоминание о несчастной, им замученной Жучке.
Райский, живо принимая впечатления, меняя одно на другое, бросаясь от искусства к природе, к
новым людям,
новым встречам, — чувствовал, что три самые глубокие его впечатления, самые дорогие
воспоминания, бабушка, Вера, Марфенька — сопутствуют ему всюду, вторгаются во всякое
новое ощущение, наполняют собой его досуги, что с ними тремя — он связан и той крепкой связью, от которой только человеку и бывает хорошо — как ни от чего не бывает, и от нее же бывает иногда больно, как ни от чего, когда судьба неласково дотронется до такой связи.
Новые картины сменяются ежеминутно. Мысли и
воспоминания не успевают за ними. И вот теперь, когда я пишу, у меня есть время подробно разобраться и до мелочей воскресить прошлое.
Катерина Васильевна стала собирать все свои
воспоминания о Вере Павловне, но в них только и нашлось первое впечатление, которое сделала на нее Вера Павловна; она очень живо описала ее наружность, манеру говорить, все что бросается в глаза в минуту встречи с
новым человеком; но дальше, дальше у нее в
воспоминаниях уже, действительно, не было почти ничего, относящегося к Вере Павловне: мастерская, мастерская, мастерская, — и объяснения Веры Павловны о мастерской; эти объяснения она все понимала, но самой Веры Павловны во все следующее время, после первых слов встречи, она уж не понимала.
А покамест в скучном досуге, на который меня осудили события, не находя в себе ни сил, ни свежести на
новый труд, записываю я наши
воспоминания. Много того, что нас так тесно соединяло, осело в этих листах, я их дарю тебе. Для тебя они имеют двойной смысл — смысл надгробных памятников, на которых мы встречаем знакомые имена. [Писано в 1853 году. (Прим. А. И. Герцена.)]
Да, чем дальше подвигаюсь я в описании этой поры моей жизни, тем тяжелее и труднее становится оно для меня. Редко, редко между
воспоминаниями за это время нахожу я минуты истинного теплого чувства, так ярко и постоянно освещавшего начало моей жизни. Мне невольно хочется пробежать скорее пустыню отрочества и достигнуть той счастливой поры, когда снова истинно нежное, благородное чувство дружбы ярким светом озарило конец этого возраста и положило начало
новой, исполненной прелести и поэзии, поре юности.
А. Белый говорит в своих
воспоминаниях: «Символ „жены“ стал зарею для нас (соединением неба с землею), сплетаясь с учением гностиков о конкретной премудрости с именем
новой музы, сливающей мистику с жизнью» [
Воспоминания А. Белого об А. Блоке, напечатанные в четырех томах «Эпопеи», — первоклассный материал для характеристики атмосферы ренессансной эпохи, но фактически в нем много неточного.].
На Сахалине я застал разговор о
новом проектированном округе; говорили о нем, как о земле Ханаанской, потому что на плане через весь этот округ вдоль реки Пороная лежала дорога на юг; и предполагалось, что в
новый округ будут переведены каторжники, живущие теперь в Дуэ и в Воеводской тюрьме, что после переселения останется одно только
воспоминание об этих ужасных местах, что угольные копи отойдут от общества «Сахалин», которое давно уже нарушило контракт, и добыча угля будет производиться уже не каторжными, а поселенцами на артельных началах.
— А помните, как батюшка приятно на гуслях играл! — начинала
новую серию
воспоминаний тетенька Марья Порфирьевна, — «Звук унылый фортепьяна», или: «Се ты, души моей присуха»… до слез, бывало, проймет! Ведь и вы, братец, прежде игрывали?
И теперь, когда я пишу эти
воспоминания, над нашей страной вновь висят тяжкие задачи
нового времени, и опять что-то гремит и вздрагивает, поднятое, но еще не поставленное на место.
Все это показалось мне
новым миром, но странно: затем это
воспоминание выпадает из моей памяти.
Этот маленький эпизод доставил мне минуту иронического торжества, восстановив
воспоминание о вере отца и легкомысленном отрицании капитана. Но все же основы моего мировоззрения вздрагивали. И не столько от прямой полемики, сколько под косвенным влиянием какого-то особенного веяния от
нового миросозерцания.
Покуда происходила в доме раскладка, размещение привезенных из Уфы вещей и устройство
нового порядка, я с Евсеичем ходил гулять, разумеется, с позволения матери, и мы успели осмотреть Бугуруслан, быстрый и омутистый, протекавший углом по всему саду, летнюю кухню, остров, мельницу, пруд и плотину, и на этот раз все мне так понравилось, что в одну минуту изгладились в моем
воспоминании все неприятные впечатления, произведенные на меня двукратным пребыванием в Багрове.
Ничего тогда не понимая, не разбирая, не оценивая, никакими именами не называя, я сам почуял в себе
новую жизнь, сделался частью природы, и только в зрелом возрасте сознательных
воспоминаний об этом времени сознательно оценил всю его очаровательную прелесть, всю поэтическую красоту.
У меня сохранилось неясное, но самое приятное
воспоминание о дороге, которую мой отец очень любил; его рассказы о ней и еще более о Багрове, обещавшие множество
новых, еще неизвестных мне удовольствий, воспламенили мое ребячье воображение.
Старичок доктор попросил прибывших удалиться, так как малейшее волнение гибельно для труднобольной. Он распорядился послать в больницу за сиделкой, как за
новым лицом, не могущим возбудить в больной никаких
воспоминаний. Шатов, с опущенной долу головой, последний вышел из комнаты своей умирающей невесты и, не простившись ни с кем, уехал домой.
Она скромно рассказывала о Париже, о своих путешествиях, о Бадене; раза два рассмешила Марью Дмитриевну и всякий раз потом слегка вздыхала и как будто мысленно упрекала себя в неуместной веселости; выпросила позволение привести Аду; снявши перчатки, показывала своими гладкими, вымытыми мылом à la guimauve [Алфейным (фр.).] руками, как и где носятся воланы, рюши, кружева, шу; обещалась принести стклянку с
новыми английскими духами: Victoria’s Essence, [Духи королевы Виктории (фр.).] и обрадовалась, как дитя, когда Марья Дмитриевна согласилась принять ее в подарок; всплакнула при
воспоминании о том, какое чувство она испытала, когда в первый раз услыхала русские колокола: «Так глубоко поразили они меня в самое сердце», — промолвила она.
А оно просачивалось повсюду. И даже молодежь «Русского богатства» оказалась зараженною. Помню встречу
нового 1896 года в редакции «Русского богатства». Было весело и хорошо. Певец Миров чудесно пел. Часто
воспоминания неразрывно связываются с каким-нибудь мотивом. У меня тот вечер связан в памяти с романсом, который он, между прочим, пел...
А назавтра опять белый день, с
новым повторением тех же подробностей и того же празднословия! И это не надоедает… напротив! Встречаешься с этим днем, точно с старым другом, с которым всегда есть о чем поговорить, или как с насиженным местом, где знаешь наверное, куда идти, и где всякая мелочь говорит о каком-нибудь приятном
воспоминании.
Я не могу отрешиться от мысли, что я умер, прежде чем родился, и в смерти возвращаюсь снова в то же состояние. Умереть и снова ожить с
воспоминанием своего прежнего существования, — мы называем обмороком; вновь пробудиться с
новыми органами, которые должны были вновь образоваться, значит родиться.
Сломанный нравственно, больной физически, Калинович решился на
новый брак единственно потому только, что ни на что более не надеялся и ничего уж более не ожидал от жизни, да и Настенька, более уж, кажется, любившая Калиновича по
воспоминаниям, оставила театр и сделалась действительною статскою советницею скорее из сознания какого-то долга, что она одна осталась в мире для этого человека и обязана хоть сколько-нибудь поддержать и усладить жизнь этой разбитой, но все-таки любезной для нее силы, и таким образом один только капитан стал вполне наслаждаться жизнию, заправляя по всему дому хозяйством и постоянно называя племянника и племянницу: «ваше превосходительство».
В четверг на святой папа, сестра и Мими с Катенькой уехали в деревню, так что во всем большом бабушкином доме оставались только Володя, я и St.-Jérôme. То настроение духа, в котором я находился в день исповеди и поездки в монастырь, совершенно прошло и оставило по себе только смутное, хотя и приятное,
воспоминание, которое все более и более заглушалось
новыми впечатлениями свободной жизни.
Государыня не согласилась на столь убыточное доказательство усердия и только переименовала Зимовейскую станицу в Потемкинскую, покрыв мрачные
воспоминания о мятежнике славой имени
нового, уже любезного ей и отечеству.
Помогай тебе бог в этом
новом деле, а от меня прими, добрый друг, сердечное спасибо за твое дружеское
воспоминание.
Буду хранить эту книгу как
новое доказательство доброй вашей памяти обо мне: я всегда дорожу
воспоминанием таких людей, как вы.
Лелька вся жила теперь в процессе
новой для нее работы на заводе, в восторге обучения всем деталям работы, в подготовке к занятиям в кружке текущей политики, который она вела в заводском клубе. Далекими становились личные ее страдания от
воспоминания о разрыве с Володькой. Только иногда вдруг остро взмахнет из глубины души
воспоминание, обжигающими кругами зачертит по душе — и опять упадет в глубину.
Мало-помалу
новые образы и
новые впечатления стали их заслонять. Они начали блекнуть и теперь остались только в
воспоминаниях.
Всякий эпизод, всякое
воспоминание прошлого растравляли какую-нибудь язву, и всякая язва напоминала о
новой свите головлевских увечий.
Против Воскресенских ворот справлялось торжество — «Московский» трактир праздновал открытие своей
новой залы. На том месте, где еще три года назад доживало свой век «заведение Гурина» — длинное замшаренное двухэтажное здание, где неподалеку процветала «Печкинская кофейная», повитая
воспоминаниями о Мочалове и Щепкине, — половые-общники, составивши компанию, заняли четырехэтажную громадину.
Но ненадолго… Он опомнился и с
новым порывом негодования оттолкнул прочь от себя и те
воспоминания, и тот обаятельный образ.
Сам Толстой, разумеется, не так смотрит на свой роман. Григорович в своих
воспоминаниях рассказывает: однажды, на обеде в редакции «Современника», присутствующие с похвалою отозвались о
новом романе Жорж Занд; молодой Толстой резко объявил себя ее ненавистником и прибавил, что героинь ее романов, если бы они существовали в действительности, следовало бы, ради назидания, привязывать к позорной колеснице и возить по петербургским улицам.
«
Воспоминания о доме и детях с особенною,
новою для нее прелестью в каком-то
новом сиянии возникали в ее воображении.
В городе завтра не будет уже ни одного военного, все станет
воспоминанием, и, конечно, для нас начнется
новая жизнь…
Сгорая нетерпением познакомиться с моими
новыми родственниками, душа моя воспарила в Петербург. Но тут, я должен сознаться,
воспоминания мои уже теряют свою последовательность и представляются в форме отрывков, лишенных строгой органической связи.
Изъян третий: постоянно находясь под игом
воспоминаний о периоде самоотверженности, они чувствуют себя до того задавленными и оскорбленными при виде чего-либо
нового, не по их инициативе измышленного, что нет, кажется, во всем их нравственном существе живого места, которое не ныло бы от уязвленного самолюбия.
По однообразию и бесцветности последние годы моего пребывания в деревне как-то смутно рисуются в моем
воспоминании. Андрей Карпович, получивший действительно место учителя в Ливенском училище, отошел, а у меня некоторое время пробыл
новый учитель, семинарист Петр Иванович, но и тот ненадолго.
Воспоминания теснятся в душе молодого парня, с каждым шагом вперед предстоит
новая разлука…
Все вы, странные, жгучие
воспоминания, все это разом толкнулось в его сердце, и что-то
новое, или, лучше сказать, что-то давно забытое, где-то тихо зазвенело ему манящими, путеводными колокольчиками.
Труднее было ему удалить от себя другое, милое
воспоминание: часто думал он о графини D., воображал ее справедливое негодование, слезы и уныние…. но иногда мысль ужасная стесняла его грудь: рассеяние большого света,
новая связь, другой счастливец — он содрогался; ревность начинала бурлить в африканской его крови, и горячие слёзы готовы были течь по его черному лицу.
Таким образом,
новые впечатления мало-помалу вытесняли старые, и
воспоминания о моем грустном прошедшем потеряли свою болезненную силу и сменились во мне
новой жизнью.